~Kat
Он почувствовал внезапно какую-то духовную тошноту. Уж очень груб был переход от Руфи ко всему этому. Рядом с дерзкими, откровенно зовущими глазами этой девушки Мартин увидел лучезарные, ясные глаза Руфи, глаза святой, взиравшие на него с недосягаемых высот чистоты. И он почувствовал в себе могучую силу. Он выше всего этого. Жизнь для него нечто большее, чем для этих девушек, мечты которых не идут дальше кавалеров и мороженого. Он вспомнил, что и раньше он жил в своих мыслях особой, тайной жизнью. Он пробовал иногда поверять эти мысли другим, но до сих пор не встретил ни одной женщины, способной их понять, да и ни одного мужчины тоже. Когда он высказывал их вслух, слушатели смотрели на него с недоумением. Что ж, если его мысли им недоступны - значит, и сам он выше их. Ощущение силы радовало его; он сжал кулаки. Если жизнь для него нечто большее, то он вправе и требовать от неё большего, но только, конечно, не здесь, не в общении с этими людьми. Эти чёрные глаза ничего не могли дать ему. Он знал, какие мечты отражены в их взгляде, - о мороженом и ещё, пожалуй, кое о чём. Тогда как Её неземной взор обещал ему всё, к чему он стремился, и ещё бесконечно многое. Книги, картины, красоту и гармонию, изящество возвышенной и утончённой жизни - вот что обещал этот взор. Та работа мысли, которая отражалась в чёрных глазах, смотревших на него, была известна ему во всех подробностях. Это был как бы часовой механизм, и он мог наблюдать в нём каждое колёсико. Эти глаза звали к пошлым, низменным утехам, ведущим к пресыщению, в конце которых зияла могила. А тот, неземной взор звал к проникновению в непостижимую тайну, в чудо вечной жизни. В нём он видел отражение её души и отражение своей души также.

Джек Лондон